RSS
Фельденкрайз
 

История о том, как Моше Фельденкрайз начал заниматься дзюдо


Это перевод интервью о дзюдо из книги «Воплощенная мудрость». 

 

Первая часть данного текста (история знакомства М. Фельденкрайза с дзюдо) была опубликована c сокращениями в интернет-журнале booknik.ru. Сейчас интервью впервые приводится целиком, по причине большого объема оно разделено на три части (смотрите также вторую и третью).

 

Как всегда у М. Фельденкрайза интервью не ограничивается обсуждением только одной темы и даже людям, далеким от дзюдо, в нем есть что почерпнуть для себя. В целом тема данной беседы — обучение и совершенствование навыков, а путь Фельденкрайза в дзюдо показывает корни его мышления и одновременно иллюстрирует возможности применения его метода.

 

Вопросы М. Фельденкрайзу задавали его ученики Деннис Лери, Чарльз Алстон, Миа Сигал и другие.

Авторы перевода: Петр Андреев (первая часть, с сокращениями), Влад, Ник, Ирина, Алена

Деннис Лери и другие: Расскажите о том периоде вашей жизни, который был связан с боевыми искусствами.

Фельденкрайз: О, я мог бы написать об этом книгу. И она расходилась бы, как горячие пирожки. Потому что это очень интересно, это удивительная история. Если коротко, дело было так.

Вы знаете, что я отправился в Израиль, когда был мальчишкой. Тогда еще не было Израиля, была Палестина. Там был Британский мандат, а англичане, большие эксперты в политике, применяли принцип, изобретенный римлянами: разделяй и властвуй. Это значит, что если вам нужно оккупировать какую-то территорию, не держа там миллион солдат, вам (англичанам) нужно только сказать мистеру Икс, что мистер Игрек сказал что-то плохое о вас, или сказать мистеру Икс одно, а мистеру Игрек другое, и тогда через пять недель эти двое начинают нападать друг на друга, и конца этому не видно. И сказать вам нужно лишь: «Вы, мистер Икс, правы! О нет, вы, мистер Игрек, правы! О нет, вы, мистер Икс, правы!…» [Смех]. И 25 лет можете править с мизерными расходами, но, правда, с большой кровью. Чьей кровью? Людей, которые убивают друг друга. То же самое они сделали в Индии. Они по всему миру так делают. И все остальные поступают точно так же — если вы вдруг подумали, что так делают только англичане. Другого способа нет — это мировой опыт. Вот так и был устроен Британский мандат в Израиле.

А вражда между евреями и арабами продолжается по сей день из-за ненависти, которую разожгли британцы. Потому что исторически арабы и евреи жили вместе, как братья. И во время золотого века нашей культуры, века Маймонида, жили и наши величайшие поэты, и арабские величайшие поэты и математики; Маймонид написал часть книг на арабском, а часть на иврите. И то же самое делали арабы. Они знали иврит. Это был золотой век и для тех, и для других. И ссор между ними не было. Но потом пришли британцы и посеяли ненависть между арабами и евреями, которой две тысячи лет не было. Так вот, когда я добрался до Палестины, нас было немного. И мы никогда не селились на участке земли, если он не был куплен. Вы когда-нибудь видели такую нацию? Чем заплатили индейцам американцы за их землю? Бусами! Мы же купили каждый клочок земли во всех первых поселениях. У нас были признанные правительством контракты на покупку земли, мы платили наличными и все было в порядке.

Лагерь в Палестине, 20-е годы XX века. В подобных условиях жил Фельденкрайз в то время

Если я так буду рассказывать и дальше, это займет всего пару дней. Так вот, потом произошло следующее: англичане начали создавать проблемы, и когда евреи и арабы нападали друг на друга, англичане никогда не вмешивались. Они могли отправить полицейских для установления покоя, но полицейские больше беспокоились о своих лошадях, чем о тех, кто проливает кровь. Полицейские подходили к окраинам города и останавливались там на два часа, чтобы накормить лошадей. Они входили в город, когда там уже было по пятьдесят убитых с каждой стороны. Тогда они стали разоружать тех, у кого было оружие. И это тоже было «объективно». У арабов были сабли и кинжалы, но поскольку арабы носили их каждый день, как часть своей одежды, то арабы, стало быть, считались безоружными. Но если у еврея оказывался нож длиной больше пяти сантиметров, еврей попадал в тюрьму, потому что был вооружен и отвечал за все беспорядки.

И вот как-то раз арестовали группу из сорока трех евреев — за то, что они защищали свои жизни и жизни своих жен и детей во время арабского вторжения в Тель-Авив. Это не мы пришли в арабские поселения, а арабы пришли в Тель-Авив. Всех, у кого для самозащиты были ножи, посадили в тюрьму. И некоторые были приговорены к смерти, потому что их обвинили в том, что это они устроили беспорядки. А в то же время на арабской стороне люди с длинными саблями в крови, но это у них такая «повседневная одежда». Конечно, после этого евреи решили, что должны за эту кровь отомстить. И в следующей стычке сделали то же самое с арабами — не подумайте, что только арабы это с нами делали.

И вот так прекрасно англичане правили, пока мы не решили выпихнуть их оттуда. Мы так усложнили им жизнь, что им пришлось убраться. Но прежде чем убраться, они оказали нам такую услугу, что хуже не придумаешь. Мы просили арабов остаться. Мы сказали: мы тут живем, и вы тут живете, и мы будем жить в мире. Оставайтесь, вы можете сохранить все ваши права, вы будете такими же гражданами, как мы. А англичане пошли и всюду, во всех арабских поселениях, стали говорить: «Не будьте дураками: это же война, и вас могут убить. Уезжайте — в Трансиорданию, в Египет, уезжайте туда! За три дня вы победите этих проклятых евреев, у них нет оружия. Они хотят сделать новое государство, но где им! Если будете держаться вместе, вы их побьете». И таким вот образом англичане способствовали появлению, как их теперь называют, беженцев, потому что те, кто им поверил, уехали, а мы побили их всех, без оружия, безо всего, с одной только решимостью. Знаете, как мы победили их танки? Мальчишки подходили к танку с коктейлем Молотова, они погибали, а танк был подбит. У нас были сотни людей, которые отдали жизни с «оружием» в руках, которого у евреев не было. Нельзя подорвать танк коктейлем Молотова, если не положить его прямо под танк, — и были сотни людей, которые это сделали. А беженцы появились из-за подстрекательства англичан, которые говорили арабам, что те смогут вернуться, после того как евреи будут за три дня побиты.

Таких молодых людей, как я, было много. Мне тогда было шестнадцать, и я был настроен как и все остальные: мы решили, что умрем, но этих чертовых англичан здесь не будет, и нас не будут вечно стравливать с арабами. И поэтому мы организовали Хагану, что значит «силы самообороны».

Хагана начиналась как неформальные отряды самообороны, организованные на местах для защиты еврейских ферм и киббуцов в Палестине. Это движение начало свое формирование в 1920 году и изначально его участники были плохо вооружены и слабо организованы. Со временем число участников выросло. Здесь Фельденкрайз ссылается на ранний период развития движения в начале 20-х годов.

Нас было три сотни ребят, и у нас не было ничего — даже ножей не было, только палки. Так что мы стали собираться вместе, стали учиться, как использовать руки, палки и все, что подвернется, чтобы взять под защиту население, которое само никак не могло себя защитить. У нас был один парень из Германии, специалист по джиу-джитсу, и он дал нам первые уроки. Через некоторое время мы все стали большими экспертами в джиу-джитсу. Мы тренировались каждый вечер. Но потом несколько месяцев было затишье, и люди перестали тренироваться. И когда снова случились беспорядки, оказалось, что те, кто не знал джиу-джитсу и не тренировался, убежали и спрятались и тем самым спаслись. А большие эксперты пошли с голыми руками или с палкой против ножей и сабель, и половина из них были ранены или убиты. Смотрите: тот, кто не тренировался, спасся, потому что убежал или просто не сунулся туда, где опасно. Но половина из этих глупых идиотов, у которых было несколько месяцев тренировок и которые называли себя экспертами, потому что в зале на матах могли что-то кому-то сделать, погибла. Все равно что месяц заниматься айкидо, а потом выйти на бой против человека с мечом — тогда ясно становится, чего стоит это ваше айкидо. Вот так оно было.

Я не мог это переварить. Я думал: джиу-джитсу — идиотская система! Очевидно, что если бы я тренировался все время, хотел бы быть самураем и всю свою жизнь сосредоточил на тренировках, на боях, я был бы готов в любое время. И даже прогуливаясь по улице, но зная, что мои руки готовы вытащить меч, я бы чувствовал, что неуязвим. Но если занимаешься два месяца, потом два года не тренируешься, а потом считаешь, что можешь вырвать саблю из рук того, кто хочет тебя убить — ты наивный идиот. И шансы твои ничтожны. Так что я сел и сказал: послушайте, я хочу предложить кое-что забавное. Из всех приемов джиу-джитсу, которые я знаю, большинство ничего не стоят. А если я собираюсь ударить вас ножом, что вы сделаете? Поднимете руку? Вот с этого и начнем. Я буду тренировать с вами только это движение, пока вы не научитесь, не думая и не зная ничего, тем не менее защищать голову и горло, и все тело от любой атаки, с первого же спонтанного движения.

И тогда я пошел и взял группу людей, и я взял нож, и я нападал на каждого и фотографировал. И я зафиксировал их первое движение и обнаружил, что если по-настоящему нападать, никто никогда не стоит смирно и не подставляется под нож. Человек как-то себя защищает. Он не нападает, но подставляет руку вместо головы, горла, спины. Если попытаться кого-то ударить, вы увидите, что он сделает; он не будет стоять, уронив руки, и беззащитно смотреть на вас. Если вы бьете палкой, человек повернется к вам спиной и закроет голову, и подставит спину для удара. И поэтому большинство людей, что видно даже в кино, где показывают, как люди наносят удары палками, всегда подставляют для удара спину. А спина — это больно. Но это не опасно, если, конечно, не переломать все кости, что тоже возможно. Но даже если переломать все кости, человек не умрет, он умрет позже, но не тут же на месте. В общем, идея была в том, чтобы понять, какое первое движение делает обороняющийся.

И я построил систему обороны от всех видов нападения, где первое движение — не то, о котором вы подумаете, которое решите сделать, но то, которое выполните автоматически, когда по-настоящему испуганы. И я сказал: прекрасно, мы будем тренировать людей так, что конец их первого спонтанного движения станет нашей отправной точкой. И мы будем их тренировать три месяца, как и раньше, потом год без регулярных тренировок, и через год попробуем их атаковать. И, разумеется, через год первое движение защиты, которое они сделали, было продолжением того самого первого движения. Замечательно. Большинство людей знали, что делать, — сразу же, без напоминания. Они это делали, а я был дико доволен. Конечно, у меня появилось несколько помощников из Хаганы, и мы два или три года работали и доводили эту идею до совершенства. Я изложил идею руководству Хаганы, которое в то время было засекречено.

Книга о джиу-джитсу

Никто не знал их имен, чтобы не выдать их англичанам – тогда  англичане их повесили бы. И я помню до сего дня, они дали мне двадцать пять фунтов стерлингов, что в 1921 году было эквивалентно $100 000. И на эти 25 фунтов я опубликовал книгу на иврите, где раскрывалась эта система, — в Хагане эту книгу получил каждый, чтобы и те, кто жил не в Тель-Авиве, а в других поселениях, могли по книге научиться обороне. Там были рисунки и все, что нужно. [книга называлась «Джиу-джитсу и самозащита» — прим. пер.]

Если бы эта книга попала в руки англичанам и те узнали бы, что я ее написал, вероятно, они арестовали бы меня, стали бы выпытывать имена лидеров Хаганы и так далее. Поэтому в тот день, когда книга была опубликована, я уже был во Франции. А там находился один человек, полковник Кич, британский полковник, именно он дал нам 25 фунтов для этого. Вот так и получилось. Я уехал во Францию изучать электротехнику и машиностроение. И я совершенно забыл об этой ерунде, потому что был полностью занят учебой.

В гостинице, где я жил, знали, что я владею кое-какими приемами, которые вы видели.  Хозяин гостиницы знал, что я из Палестины (Израиля еще не было) и что я знаю кое-что из самообороны, могу бросать людей, обездвиживать их, делать с ними всякие штуки. И однажды он принес мне газету, посвященную спорту. Он показал мне: смотри, тут говорят, что японский министр образования профессор Кано проведет демонстрацию дзюдо в Париже. Японский посол во Франции тоже будет присутствовать. Я впервые слышал имя Кано, но на меня произвел впечатление человек, который занимается дзюдо, о котором я тогда не знал, но понимал, что это какое-то боевое искусство, имеющее отношение к джиу-джитсу. И я захотел посмотреть. На самом деле сначала я ответил, что буду готовиться к экзаменам и не хочу отвлекаться. Но мне сказали: да сходи, наверняка это интересно. Так что я решил пойти и посмотреть. Оказалось, что ввиду присутствия министра образования и японского посла охранник проверяет наличие приглашения. А у меня-то ничего не было, так что я не смог войти.

Когда я понял, что ничего нельзя сделать, меня не пустят, я оскорбился и разозлился. В конце концов, меня интересуют эти вещи, я пришел не потому, что там посол, а потому, что действительно хотел увидеть, что это за дзюдо такое! У меня не было ни малейшей идеи. Но это точно касалось боевых искусств, и поэтому мне было интересно. Я вернулся домой и взял свою книгу на иврите с картинками по самообороне и опять подошел ко входу. У меня была карточка, и я написал на ней: «Вы видите, что меня это интересует, что я изучал джиу-джитсу и мне интересно увидеть, что такое дзюдо. Вы не могли бы распорядиться, чтобы меня допустили на демонстрацию?» И я надписал книжку профессору Кано. Я попросил охранника передать это ему. Я не особо надеялся, что дело выгорит, и не знал, читает ли Кано по-французски, <…> но надеялся на лучшее. И я стоял и ждал с четверть часа, а потом произошел один из величайших сюрпризов в моей жизни. Японский джентльмен вышел и открыл мне дверь, отодвинул кого-то, провел меня в зал и усадил на вполне почетное место — не из лучших, но мне все было видно.

Дзигоро Кано, демонстрация дзюдо во время поездки в Европу, 1933 год

Ну, я сел и стал смотреть. Я смотрел, и я не мог… очень было смешно. Смешно вот что: Кано был очень маленький человечек [его рост составлял 152 см — прим. пер.], уже старый, лицо в морщинах и все такое, и я видел за ним японского посла Сигумаро, около 195 см ростом, что очень необычно для японца, огромный человек. И если этот маленький Кано вставал, чтобы что-то сказать, то японский посол вставал и не садился, пока тот не сядет. И я говорил себе: очень смешно, из-за того, что кто-то знает приемы джиу-джитсу или чего-то такого, посол должен смотреть на него, как на богоподобного, что ли? До того нелепо — я такого не понимал. Французский министр сидел тут же и он тоже не понимал, что происходит.

Потом вышли два парня, одним из которых был Котани, а другой Ида. Она (указывая на Миа Сигал) была в Японии, когда я встретил Котани. Я сказал ему: «Вы Котани, вы проводили демонстрацию в 1932 году в Париже». Он не мог понять, кто мог знать, что он был в Париже в 1932-м и проводил там демонстрацию. Но для меня та демонстрация была экстраординарным событием, поэтому она мне запомнилась и я его узнал. Ида — один из самых выдающихся дзюдоистов по работе в партере. В Японии вышли две книги Иды, они редкость даже в Японии — замечательные книги. И хотя он был маленький-премаленький, он умел необычайные вещи. Эти два парня приехали, потому что Котани изучал математику в Кембридже. Что делал Ида, я не знаю, но говорили, что Кано пригласил их двоих, потому что у них высокий уровень дзюдо, и они вдвоем проводили демонстрацию. Они казались полнейшими идиотами: то один, то другой падали, летали по воздуху и делали вещи, которые, казалось, не стоили никаких усилий. И, очевидно, все это было заранее подготовлено, потому что ничего не происходит, и вдруг один парень летит, или они вдруг начинают звуки издавать, кричать «ха!», и делают бросок… абсолютно бестолково…

Сумиюки Котани (в центре), впоследствии — один из пятнадцати обладателей высшего 10-го дана в дзюдо

Я решил, что это все заранее подготовлено, что это ката, отработанные формы, а не рандори, свободная схватка. И при этом эти двое были лучшими в дзюдо. У одного был шестой дан Кодокан, а у другого – пятый, и оба дважды были чемпионами Японии. Оба выдающиеся люди. И их работа выглядела, как игра. Площадка, где они это делали, походила на ринг; они занимали все пространство ринга, они были везде. Великолепное зрелище, до сего дня прекрасно его помню, а тогда не понимал, что вижу. И вот я смотрел, и тут на ринг вышел этот маленький старичок и начал делать дзюдо с этими двумя. Он пытался делать рандори с каждым из них. Они сильные парни, с ужасными стальными мышцами и прекрасными движениями, а перед ними этот старик лет 65 или 70 – я не понял, сколько ему лет (со старыми японцами не поймешь). И он делает нечто очень смешное: он берет молодого, сильного парня, делает простое движение и бросает его. А потом опять бросает. Ясно, что парень позволил ему это сделать. Я решил, что это настоящее надувательство. Ну, думаю, Кано, вы такой большой мастер, у меня бы вы прожили десять секунд [Смех].

И я взаправду так решил, потому что, знаете, у меня был реальный боевой опыт — со стрельбой, ножами и камнями. А это дзюдо мне показалось театром. Однозначно, я мог бы их побить. Ну, делать нечего, сижу, смотрю. Когда демонстрация закончилась, все пошли к выходу. Публика явилась по приглашению министра, все в смокингах, такие красивые, а я выглядел как обыкновенный горожанин. Я не хотел толкаться с ними и сказал себе: ничего, я не спешу, пусть выйдут, а тогда и я спокойно выйду. Я собирался домой. Я был разочарован. Посмотреть было приятно, но я думал, что вряд ли можно извлечь пользу из этого шоу. Ну, и я уже ухожу, но тут неожиданно мне говорят: «Извините, вы  Фельденкрайз?». Я говорю: «Да». «Профессор Кано спрашивает, не хотите ли вы поужинать с ним». Я чуть со стула не упал. Поверить не мог. Подумал, что это шутка. Поужинать? В общем, я ответил, что да, хотя меня ждала дома жена, и я ей сказал, что демонстрация закончится не позже десяти. Мне сказали: «Подождите, пожалуйста, здесь». И вот подъезжает огромный Роллс-Ройс, и Кано садится первым, а японский посол стоит рядом и помогает мне сесть, и вот я сижу между Кано и этим японским послом. Сидел как на углях. Не знал, что говорить, что делать.

Не забывайте, я был совсем молодым человеком, приехал из провинции в Париж и вдруг оказался в невообразимой ситуации. Я в самом деле не знал, что мне делать. Я старался, как мог, сохранять спокойствие, но я вас уверяю, я несколько раз покрывался холодным и горячим потом, пока мы ехали. Куда они меня привезли? В Париже есть такая большая гостиница, где останавливаются все состоятельные японцы, очень дорогая и престижная. Мы приехали туда, японский посол вышел и открыл мне дверь.

Мы вошли в отель и он спросил меня, что бы я хотел на обед. Я не знаю, что я… Я ответил: «То, что у вас есть». Он сказал: «Знаете, я люблю форель; я бы хотел форель на обед». В то время для меня форели было бы недостаточно для обеда. Я был очень сильным молодым человеком — я мог съесть пять форелей только для того, чтобы возбудить аппетит. Но мне пришлось делать то же, что и они. Мы прошли в очень большой зал размером с баскетбольное поле, весь покрытый татами, как в обычном додзё. На полу стоял небольшой столик. «Забавный способ сидеть за едой», — подумал я, но тоже сел на пол. Кано сел напротив. Подавали нам еду два орангутанга, огромных парня, наверное, жутко сильных, один из них был с усами. Я помню это до сих пор. Представьте себе, вы сидите здесь, это я, и Кано сидит вон там, а этот великан подходит, чтобы положить что-то на стол, и просит передать, делая жест рукой. Я не мог понять, что он хотел, так что я тоже сделал жест рукой [Смех]. Я не знал, что он хотел, поэтому он снова сделал так рукой и затем, согнувшись вот так, он поклонился. Он сделал жест рукой между мной и столом. После этого, каждый раз когда он приносил что-либо на стол, он делал ту же самую вещь, пом-пом-пом. Итак, я сидел с Кано и не знал, чего он хочет. Я не мог понять, к чему это пиршество.

И тогда он стал рассказывать мне истории про своих учеников, например, про этого орангутанга Нагаоку. Тогда «Нагаока» звучало для меня так же, как если бы вы сказали: «Джеральд Форд». Чтобы поддержать разговор, я спросил: «А кто такой Нагаока?» Он ответил, что это главный инструктор Кодокан. Тогда, в 1930 году примерно, было два великих дзюдоки, Нагаока и Мифунэ. Нагаока был самым мощным в Кодокан, а Мифунэ — самым быстрым и лучшим в технике. Небольшой парень, но мог побить кого угодно.


Хидеказу Нагаока (1876 — 1952) — легендарный дзюдоист и в течение многих лет глава Кодокан. Стал самым молодым дзюдоистом, получившим высший 10-й дан в истории дзюдо, и одним из трех, получивших это звание от основателя дзюдо, Дзигоро Кано. Видео с фрагментом его выступления

 


Кюдзо Мифунэ (1883 — 1965) — начал заниматься дзюдо в 13 лет, пришел в Кодокан в 1903 году и уже в 1912 году имел 6-й дан. Стал одним из самых молодых дзюдоистов, получившим 10-й дан, и обладал этим званием почти 20 лет, дольше чем кто-либо другой. В 1964 году японское правительство наградило его орденом Восходящего Солнца, он стал первым, кто был удостоен подобной чести при жизни.

 

Кано потом рассказал мне и про Мифунэ — мы встречались раз двенадцать. Кано рассказывал, что Мифунэ был прирожденным бойцом, и дважды или трижды в год он, Кано, ходил в полицию и освобождал Мифунэ из-под ареста. Где бы ни случалась стычка, где бы ни дрались, Мифунэ был там, и обычно «скорая помощь» забирала дюжину молодцов, а полиция брала Мифунэ под арест. И Кано, как помощнику министра образования, приходилось использовать свое влияние. Он говорил, что ему за свою жизнь пришлось вызволять Мифунэ из тюрьмы раз тридцать.

Но здесь они казались двумя приятными джентльменами, хотя и были одеты забавным образом, в дзюдоги с черными поясами [тренировочную одежду — прим. пер.], которую я видел впервые в жизни. Оба они были одеты в японские сандалии. Они подали ужин нам двоим. За столом были Кано и я. После еды они спросили меня, кто я такой и что делаю в Париже. Я сказал, что я из Палестины. Как выяснилось, Кано знает, что такое Библия и что в мире есть евреи, — я был поражен. Я думал, японцы об этом и не слыхивали, но, очевидно, он был культурным человеком и много чего знал. Он спрашивал, как и почему я попал в Израиль и кто были мои родители. Я рассказал ему всю свою жизнь. Но я не имел ни малейшего понятия, что он от меня хочет.

Фельденкрайз, защита от ножа

Потом, когда мы поужинали, он взял мою книгу на иврите и сказал: «Я это понимаю, хотя и не могу читать. Но кое-чего я понять не могу. Покажите мне, как вы делаете вот этот прием (против противника с ножом)». Это было мое собственное изобретение, модифицированный прием джиу-джитсу. Очевидно, он просмотрел рисунки. Он сказал: «Очень странно, я знаю одиннадцать рю (то есть одиннадцать разных школ боевых искусств), которые я изучил, прежде чем начать дзюдо. И я знаю все приемы, но такого никогда не видел. Откуда вы его взяли?» Тогда я рассказал ему историю, которую только что рассказывал вам. Кажется, он был озадачен. «Это чудесно. Покажите мне еще раз». И я это сделал с настоящим ножом со стола и, конечно, отбросил нож. Я был сильным и быстрым, и нож улетел на полмили. Он громко захлопал. Потом подошел Нагаока, Кано дал ему нож и сказал: «Попробуйте с ним; я хочу посмотреть еще раз». Я сделал это опять. И он это одобрил. Но не показал виду. Японцы, как вы знаете, бесстрастны. Но было ясно, что он заинтересовался.

Фельденкрайз. Удушающий прием

Потом он стал листать книгу дальше и сказал: «Это очень интересно. Но посмотрите, то, что вы тут показываете (удержание с удушением), никуда не годится». Я удивился: «Что вы имеете в виду? Почему не годится?» Я сказал, что, по моему опыту, никто никогда не мог освободиться от этой хватки, разве что уже мертвый. Он сказал: «М-м-м… Не годится». Я сказал: «Не годится? Ну тогда покажите мне, почему». Техника состояла в том, что вы лежите на полу, а я руками нажимаю вам на горло, с помощью куртки или чего-нибудь такого, плюс вкладываю в это всю силу — вам остается жить минуту, секунду. У вас тут же темнеет в глазах, вы задыхаетесь. Он сказал: «Попробуйте на мне». А я был гораздо сильнее этого человечка. Я подумал: «С таким стариком надо быть аккуратнее». Так что я начал медленно, но понял, что ему это нипочем, так что я надавил со всей силы, и, хотите верьте – хотите нет, это у меня в глазах потемнело. Я даже не понял, что произошло. Он сказал: «Вот видите — не годится». Тогда я спросил, что же все-таки произошло. Он сказал: «Вы не сможете никого удушить, выпрямляя руку». Я сказал, что всегда это делаю и это всегда работает. Он ответил: «Да, но обычные люди не знают, как защитить себя. Попробуйте еще». А мне не очень-то хотелось пробовать еще, потому что со мной ничего подобного никогда не случалось. «Ну хорошо, я попробую». И когда я это сделал, то увидел, что его руки абсолютно свободны – он использовал мою силу, чтобы задушить меня. Не просто лишить воздуха, но закрыть доступ крови к мозгу. Это было страшно, потому что я рассчитывал на свою силу и свою технику, но внезапно оказалось, что, чем больше давлю, тем больше душу себя. Темнело у меня в глазах, а не у него.

И это было так совершенно выполнено, что я даже не осознавал, что он меня держит. Я видел, как он держал руки, положив пальцы сюда, но какая мне была разница? Я держал его пальцами так, что я был уверен: это его прикончит. И он сказал: «Вы умный человек, мне нужно проверить вашу технику отъема ножа. Но вы можете видеть, что ваша книга не очень хороша. Но она очень интересна». Когда мы закончили, было два часа. (см. также воспоминания Дзигоро Кано об этой встрече)

Я прибыл домой в три часа ночи, и моя жена была очень обеспокоена. Она сходила на место демонстрации, но все было закрыто, и меня там не было. Я хотел позвонить, но что я мог сделать? Я не посмел. Я не думал, что я могу попросить позвонить. Я хотел позвонить, я думал об этом 20 раз, но по какой-то причине я считал, что это было неудобно. Я бы должен был им заплатить за телефонный звонок. И именно маленькие вещи вроде этих делают жизнь трудной. Итак, я сидел там и я хотел идти домой, я должен был идти в школу, я тогда изучал машиностроение. Я должен был с утра идти в университет, но я не подготовился к экзамену по математике. Я слушал и мне было интересно, но я хотел домой. В конце Кано объяснил мне, почему необходимо душить именно так, принцип этого. И он сказал мне, что он возьмет мой прием отъема ножа и попробует его в течение года в Кодокане, чтобы определить, почему он не был использован. Он думал, возможно, это было слишком опасно или он не будет работать, либо против него было легко защищаться. Но он был заинтригован тем, что никогда такого не видел. Было уже поздно, полтретьего ночи. Кано хотел спать и хотел отослать меня. Я сказал: «Нельзя ли вызвать мне такси, метро не ходит, а мне надо домой». И посольский роллс-ройс с водителем приехал и отвез меня домой. Я сидел один в салоне и думал, как все это весело. Моя жена еще не спала. Она беспокоилась и не знала, что делать. Еще несколько часов я пересказывал ей всю историю, так что эта ночь вышла бессонной.

Я забыл об этом. Приятное приключение, но не более. Через два дня мне позвонили из японского посольства и сказали, что Кано оставил мне письмо и что японский посол желает со мной встретиться. Я подумал, что у меня нет времени, я не могу тратить вечер за вечером на такие вещи. Но я не осмелился не ответить и позвонил. Посол говорил со мной очень тепло, как будто мы всегда были знакомы, и сказал: «Профессор Кано улетел в Лондон, но он завтра вернется, и он попросил меня пригласить вас на обед, потому что хочет с вами поговорить. Я тоже буду там». На сей раз я не знал, что делать. Я не мог пойти на обед в своей обычной одежде. Я пошел и купил нечто вроде смокинга с галстуком, который я никогда больше не надевал. Мне он не понравился, я чувствовал себя в нем неуклюжим, как обезьяна. Я думал, что мне надо выглядеть шикарно, чтобы с ними обедать. Эти парни говорили со мной, как будто я настоящий гость. Очень вежливые, предложили мне сесть первому и прочее. Я думал: «Интересно, во что же это я вляпался?» А потом Кано говорит: «Я думаю, такой человек, как вы, мог бы с успехом принести дзюдо в Европу. Мы пытались это сделать три или четыре раза, и неудачно. Мы посылали Иду, человека, которого вы видели на демонстрации. Он начал работать с большой группой, и через полгода у него не осталось никого, и ему пришлось закрыться. Еще несколько мастеров тоже пробовали, и тоже ничего не вышло.

Я считаю, у вас есть все необходимое, только вам не следует учить всякой ерунде из вашей книги. Вам надо научиться настоящему дзюдо». Я сказал: «У меня нет времени ничему по-настоящему учиться, потому что я учусь в университете». Кано ответил: «Мы позаботимся о том, чтобы вам хватало времени. Мы пришлем вам специалиста из Японии, чтобы он научил вас дзюдо. Я прослежу, чтобы из вас получился хороший дзюдока. И с его помощью, получив степень, вы организуете клуб. Я пришлю вам четыре бобины пленки, где вы увидите технику в моем исполнении и в исполнении Нагаоки, Ёкоямы и Мифунэ, это лучшее дзюдо, которое когда-либо снимали на пленку. Мы проверим тот ваш прием. Если он и в самом деле хорош, вы станете первым белым, придумавшим прием для программы обучения Кодокан. А пока вы изучаете дзюдо, японский посол позаботится о ваших нуждах; если вам что-нибудь понадобится — звоните ему. Он сделает все возможное, чтобы вам способствовать». Так я и попал в дзюдо.

А в этих фильмах есть очень красивые вещи, есть вообще замечательные. Черный пояс, первый дан, ведет бой со вторым даном, и вы видите, что у первого дана нет ни шанса. Второй дан делает все, что хочет. А потом этот герой оказывается с третьим даном, и вдруг с ним играют, как с игрушкой. Потому что в то время, чтобы получить дан, требовалось от пяти до семи лет, и люди действительно формировались не как сейчас — вы получаете пояс, заплатив такую-то сумму после шести месяцев в додзё. Чтобы получить шестой дан, нужно было стать лучшим из пяти миллионов. Сейчас всякий, кто попал в клуб, через год или полтора получает черный пояс. Это больше не значит ничего особенного. Сегодня черный пояс — это второсортное достижение. На Олимпийских играх бывают обладатели и более высоких степеней. Но это самое уродливое зрелище, какое я когда-либо видел, хуже чем бокс, хуже, чем борьба. И бокс, и борьба лучше, чем дзюдо на Олимпийских играх. Если бы Кано это увидел, он бы умер.

Доступны вторая  и третья часть.

К списку статей

Нравится

Один комментарий к материалу "История о том, как Моше Фельденкрайз начал заниматься дзюдо"

  1. Денис пишет:

    Спасибо, очень увлекательно

Комментирование временно отключено.


 
© 2010—2016 Использование материалов сайта допускается с разрешения автора и при наличии прямой индексируемой ссылки на feldy.ru вверху страницы с цитируемым материалом.