Квинтэссенция | Моше Фельденкрайз. Случай с Норой


Предыдущая глава

Технические детали этой истории берут свои корни в рабочей теории, которую я уже частично описал.

Рабочая теория не может быть сформирована без фундаментальной связи с нашим миром. Мир вокруг нас — это наша точка зрения на понимание жизни — Weltanschauung [мировоззрение — нем.] каждого из нас. В конечном итоге это наиболее важная теория из всех. Вообще говоря, теории о том, что такое жизнь и космос, малоосновательны; по сути недоказанные утверждения вплетены в их аксиомы. Только если и когда мы узнаем, однажды, что есть мир — что есть жизнь, что есть гравитация, что есть электричество и так далее — будет возможна хорошо обоснованная теория. У нас уже есть значительное количество знаний о том, как работает мир, но «как» очень отличается от «что». Я знаю, как я живу — я не знаю, что есть жизнь. История, которую я рассказал, пролила определенный свет на то, как происходит зрительный процесс. Я бы хотел, чтобы вы присоединились ко мне при обсуждении других интересных и важных вопросов.

Очень маловероятно, что существует какое-либо зрение в темноте, в которой существует эмбрион, однако при этом там есть определенный слух. Эмбрион слышит звук биения сердца матери, шумы ее пищеварительного тракта, бурление различных газов, звуки ее дыхания, кашель, чихание и другие шумы. Несомненно эти шумы стимулируют эмбрион, но мы не можем в действительности доказать, что он слышит также, как и мы. Быть стимулируемым и отвечать автоматически существенно отличается от использования слуха после процесса развития и получения опыта.

Таким образом, слух и иннервация уха у зародыша стимулируется извне, также как это будет, когда он войдет в мир. Но видит ли новорожденный окружающий мир, когда появлятся в нем? В отличие от ушей, его глаза никогда не стимулировались. Обычно считается, что у младенца вообще нет зрения до того, как пройдет пара недель; однако, при этом еще раньше есть определенная реакция на свет. Очевидно, что слух предшествует зрению у человека также, как это наблюдается во время эволюционного процесса вообще. Слух развился из способности к реагированию на механические вибрации; восприимчивость к более тонким вибрациям, такими как колебания воздуха, стала слухом, когда развилась вся структурная сложность и тонкость конструкции уха и нервной системы. Функция и структура растут и помогают друг другу на всем пути эволюции.

Младенец является преимущественно слышащим животным. Однако начало накопления им опыта об окружающем его мире прежде всего сенсорное, и затем слуховое. Приоритет и порядок этих двух функций представляется не столь важным в данный момент.

Первые годы жизни ребенка проходят в обучении зрению, ходьбе и речи, и младенец все еще во-многом воспринимает через слух и сенсорные ощущения. Память ребенка, его способность имитировать все, что тот слышит и способность к изучению второго языка значительно выше во время слуховой стадии, чем впоследствии, когда зрение начнет играть большую роль.

Многие люди вырастают, никогда не устанавливая связь с их зрительным восприятием окружающего мира: их внутренняя безопасность основывается больше на их слухе; они чувствительны к интонациям голоса; эмоциональное содержание произносимых слов для них значит больше, чем их значение. Большинство из нас предпочитает слышать учителя, чем учиться только путем чтения, хотя книги часто более авторитетны. Слух делает зрение более конкретным и позволяет запоминать лучше, а также легче понимать. Я имею в виду нашу краткосрочную память, без которой невозможно связать конец предложения с его началом.

По мере того, как раннее домашнее обучение ребенка чтению и письму прогрессирует, его слуховое внимание постепенно устраняется из большей части пространства вокруг него. Он учится все больше (а зачастую исключительно) уделять внимание сектору пространства, который он видит. Мы обычно видим только маленькую часть пространства, но слышим все вокруг нас.

Вот конкретный пример кое-чего очень общего и фундаментального. Ребенок, направляя свое внимание на то, что видят его глаза, уменьшает свою бдительность и перестает обращать внимание на большую часть пространства вокруг себя. Позже он научится слышать информацию своими двумя ушами и глазами. Он уже может уделять внимание сильным или оптимальным стимулам обоими органами чувств, но ему предстоит многому научиться до того, как он сможет использовать свое цельное внимание для замечания минимальных или едва различимых изменений. Он затем слушает своими ушами и проверяет глазами отдельные точные детали.

У нас нет представления об окружающем мире, когда мы появляемся в нем. Стимуляция органов чувств не несет информации за исключением того, что они стимулируются. Начало нашего знакомства с окружающим миром сенсорное и полностью субъективное, и поэтому в течение длительного времени мы знаем только сенсориальную, полностью субъективную реальность. Мы, однако, никогда не одиноки; мы всегда находимся в коммуникации с другими людьми, родителями и учителями. Никогда не останавливаясь, чтобы подумать, мы ведем себя, как будто все остальные имеют ту же субъективную реальность. Тем не менее существует столько же субъективных реальностей, сколько и субъектов. Часть, общая для всех субъективных реальностей — это единая объективная реальность. Одна объективная реальность для всех — та, которую мы используем для коммуникации друг с другом.

Очевидно, существует третья Реальность, которая, наиболее вероятно, старше, чем две остальные. Эта Реальность — с большой буквы Р — как понимается, существует вне зависимости от того, живы ли вы или я, знаем ли мы ее или не придаем значения. Она намного более сложна и лишь поверхностно познана через науку, философию, музыку и поэзию.

Наше чувство собственной важности заставляет нас верить, что наша субъективная реальность столь же хороша, как и все остальные. Объективная реальность — это та часть нашей субъективной реальности, которую мы готовы уступить другим. Я могу видеть, что вы видите и читаете; я не поверю, что вы видите также, как я, или читаете также как я, хотя по логике у меня нет оснований так считать. Однако, моя субъективная реальность полностью моя и следует всем моим капризам.

Объективная реальность менее подвержена капризам. Это реальность, испытываемая всеми людьми. Она ограничивает вашу субъективную реальность и мою субъективную реальность одной общей, с которой мы все соглашаемся. Субъективная реальность укоренена в нас и столь же реальна, как наши тела; объективная реальность есть мера здоровья нашего рассудка. Реальность с большой буквы, пока еще никогда не была воспринята во всей ее полноте. Вера в то, что мы знаем Реальность есть иллюзия, Майя, и она является мерой нашего неведения.

Да, я знаю, что наши сознание и осознавание развиваются. Когда они будут должным образом поняты и развиты, мы сможем откусить, разжевать и ассимилировать гораздо больший кусок Реальности. Наши нервные системы изначально не связаны с какой-либо реальностью; когда мы приходим в мир, они нетронуты, tabula rasa. На чистой доске вы можете записать что угодно. Чтобы сделать новую запись осмысленной и лучшей по сравнению с той, которую мы приобрели естественно, по случайности, эта новая запись должна быть основана на нашем выборе.

Нора также пришла в мир с нервной системой, оснащенной для всех функций, необходимых для продолжения роста этой нервной системы и изучения ею все более сложных действий. Все пищеварительные и дыхательные функции, выделительные механизмы, регуляция температуры и равновесия, сердцебиения; поддержание давления всех жидкостей организма, таких как кровь, лимфа и спинномозговая жидкость; все, что требуется для всех химических реакций; исцеления и восстановление чрезмерных сдвигов до оптимальных режимов или гомеостаза — все они были там. Говоря кратко, у нее было все, что любое животное имеет в своей нервной системе, организованное для функционирования и для восстановления при случайных изменениях функционирования.

Но нервная система Норы, как и у любого другого человека, имела части, которые не были организованы вовсе — присутствовала только структура, без связей для ее функционирования. Первоначальное состояние структуры, tabula rasa, становится способным к функционированию только после личного опыта Реальности. Реальность помогает структуре организовать себя, чтобы соответствовать среде, в которой той предстоит жить. Прийдя в мир, Нора не могла говорить ни на одном языке, не могла ходить, читать, писать, петь, свистеть или петь йодлем. Она не могла видеть трехмерные объекты на двухмерной бумаге, и она не могла считать. У нее была только структура, которая могла быть организована с невероятной легкостью к гораздо большему, чем была в действительности.

Она могла, изначально, приспособить свою нервную систему, рот, его мышцы, голосовые связки, обратную связь от ротовой полости к ушам и слуховой зоне коры головного мозга к любому из двух тысяч языков, и как минимум стольким же диалектам, с равной легкостью.

Человеческий вид начался как животное, которое оказалось Человеком разумным. Все остальные животные приходят в мир со структурой, гораздо более организованной для функционирования почти ригидными паттернами. Их нервные системы более закончены и паттерны соединений, направляющие их активность, практически заданы и неизменны, но подходят для ранних действий. Человек разумный появляется с огромной частью своей нервной массы, оставленной без паттернов, без связей, так что каждый индивидуум, в зависимости от того, где ему случилось родиться, может организовать свой мозг для того, чтобы соответствовать требованиям своего окружения. Этому его мозг учится. Животная часть, которая подготовлена при рождении, может делать только то, что могут другие животные. Мозг человека может научиться делать множеством способов то, что другие животные могут сделать только одним, фиксированным способом.

Свобода обучения является большим источником неприятностей и ограничений с самого начала. Свободы выбора или свободы воли нет там, где есть только один способ действия. Обучение делает возможным выбирать между альтернативными способами действия. Способность к обучению является синонимом свободы выбора и свободы воли. Но, будучи однажды выученным, выбор оказывается сделан, жребий брошен, и tabula rasa больше нет. В этом лежат наши проблемы и ограничения.

По мере того, как осознавание живого существа Человека разумного развивалось, очень медленно его способы обучения развивались, постепенно и естественно. При этом не было продуманного метода обучения. Методы, появившиеся естественно в результате обращения с младенцами, сохранялись по сути с тех пор без изменений. В возрасте двух лет, когда наша нервная система достигает 4/5 ее окончательного размера и веса, все уже настроено и обучение продолжится по заданному пути, ограничивая свободу обучения и выбор в большинстве случаев.

Нора, как и все мы, не понимала, что функции, которые она потеряла, были изначально приобретены в результате обучения, а не унаследованы, как ее пищеварение или терморегуляция. Если бы были потеряны эти функции, тогда бы жизнь закончилась, но она потеряла выученную организацию, и как и все остальные не видела разницы между ее частью от Человека разумного и животной частью. Она не могла помочь себе, ей также не могли помочь те, кто не понимал этой разницы. Многие беды, от которых мы страдаем, коренятся в нашей концепции обучения человека как тренировки единого существа делать то или это, словно компьютера для выполнения желаемого действия.

Несмотря на кажущуюся безнадежность будущего человечества, я верю, что мы еще не достигли пределов способности Человека разумного к обучению. Слишком рано осуждать человека в силу небольшого осознавания, которое он приобрел случайным образом, а не благодаря своей выдающейся способности к уменьшению большой сложности до знакомой простоты — другими словами, способности к обучению. Мы еще никогда не использовали нашу неотъемлемую свободу выбора, и мы едва научились учиться.

Сложно подобрать подходящий пример для иллюстрации вышесказанного, но вот простой пример, показывающий, что наше невежественное обучение — одновременно и источник неприятностей, и ограничение. Завяжите себе глаза у себя дома, в знакомой обстановке, и попробуйте действовать так без посторонней помощи для начала в течение получаса. Вы поймете, что ваше осознавание всегда ограничено, в основном тем, что вы можете видеть. Любой, кто должен сам обеспечить свою индивидуальную безопасность, не мог бы выжить, если бы 2/3 пространства вокруг него игнорировались и оставались ниже уровня его осознавания. Когда мы уделяем внимание тому, что мы видим, мы отводим внимание от большей части пространства. Дикое животное, у которого нет осознавания самурая, знающего что происходит за ним и над ним, не может прожить достаточно долго. Вы и я можете делать то, что может делать тренированный самурай. Мы можем суживать и расширять наше осознавание объективной реальности вокруг нас. Наши уши делали так до того, как информация от них начала частично игнорироваться или пренебрегаться, до того, как наше зрение стало доминирующим.

Если вы продолжите это упражнение и будете полагаться исключительно на свой слух до тех пор, пока не сможете обходиться в течение пары часов не нанося себе травм, вы поймете, как бедно мы используем себя, даже когда наши глаза открыты. Вы ощущите не только более расширенное внимание, но тонус всего вашего организма будет повышен, вы ощутите жизнерадостность и свежесть восприятия субъективной и объективной реальности. Некоторые эзотерические дисциплины верят, что все сознание при этом достигает более высокого уровня. Ваша память может напомнить вам, что подобное было с вами в детстве, до того, как вы научились читать. Ваша способность учиться и запоминать улучшится. Пожилые люди учатся безуспешно во многом потому, что их обучение связано лишь с небольшой частью их осознавания. То, чему они обучаются, не связано со всем их существом, как это бывает в детстве. Это как разница между попыткой запомнить телефонный номер обычного знакомого и человека, которого вы любите.

Следующая глава

Комментирование временно отключено.